Продолжаю анонсировать выход книги «Корейцы Центральной Азии: прошлое и настоящее» Хана В. С. и Сим Хон Ёнга. Сегодня познакомимся с Введением книги. Надеюсь, скоро на страницах сайта появится вся книга.
Ссылки по теме: Новость из мира книг по корееведению; В. С. Хан, Сим Хон Ёнг. Корейцы Центральной Азии: прошлое и настоящее; Корейское общественное движение.
Введение
В условиях глобализации, выдвинувшей проблему единства и разобщенности человечества в качестве важнейшего фактора его выживания, этнополитические и этнокультурные процессы начинают выдвигаться на передний план мировой политики и обществознания. Можно говорить о таком новом феномене, как глобализация этничности.
Во-первых, это интенсивный процесс диаспоризации большинства стран мира. Согласно данным ООН, если в 1960 г. во всем мире насчитывалось 75,5 млн. человек, проживающих за пределами страны своего рождения, то в 1990 г. их стало уже 154 млн., в 2000 г. — 176,6 млн., а в 2013 г. — 232 млн.[1]
Во-вторых, этнические конфликты перестают носить локальный характер, все более выходя в сферу мировой политики. Достаточно назвать проблему Косово (сербско-албанский конфликт), которая разделила международное сообщество на два лагеря: тех, кто признал Косово в качестве независимого государства, и тех, кто не признал. И таких проблем, основанных на этническом противостоянии и ставших международными проблемами, более чем достаточно. Это проблема признания или непризнания геноцида армян в Османской Турции (армяно-турецкий конфликт), проблема разделенного Кипра (греко-турецкий конфликт), Нагорного Карабаха (армяно-азербайджанский конфликт), создания палестинского государства (арабо-израильский конфликт), создания независимых государств в Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии, значительная составляющая кризиса на Украине и т. д.
В-третьих, в мировой политике все больше наблюдается тенденция панэтнизма, когда национальные государства ведут политику объединения диаспор в единое целое или создания международных этнических сообществ, что делает эти сообщества факторами международной политики. В качестве примера можно назвать Всемирные конгрессы евреев или армян, а с недавнего времени и казахов, татар, русских и т. д. В этом направлении ведет свою политику и Республика Корея.
В силу вышесказанного, вопросы изучения истории диаспор, их идентичности, стратегий выживания и адаптации в иноэтническом окружении, а также отношений с государствами-реципиентами и историческими родинами становятся стержневыми в современной науке. Поскольку вопрос о месте и роли диаспор в современном мире все более становится актуальным, можно говорить о становлении новой дисциплины — диаспорологии.
Изучение корейских диаспор также является одной из бурно развивающихся отраслей научного знания. Количество публикаций по данной проблематике, вышедших за последние 20-25 лет, перевалило далеко за тысячу. И здесь снова можно ставить вопрос о становлении новой научной субдисциплины — «История и культура корейских диаспор» или «Overseas Koreans Studies» (корееведческой диаспорологии).
До недавнего времени корейские диаспоры в различных странах мира были как бы «предоставлены самим себе» и не находились в фокусе правительства и общественности обеих Корей. Так, вплоть до периода своего экономического расцвета, Южная Корея, по понятным причинам, была поглощена решением своих проблем, и говорить о какой-либо стратегии корейского правительства по отношению к корейским диаспорам не приходилось, за исключением аспекта, связанного с противостоянием Северной Корее. С другой стороны, первые волны корейских иммигрантов в большинстве стран мира не обладали достаточным потенциалом, чтобы выступить в качестве равноправных партнеров Корей[2]. А в качестве «бедных родственников» они не представляли для официальных Корей интерес, тем более, стратегический[3].
Ныне ситуация радикально изменилась.
Во-первых, некогда «бедные родственники» во второй половине ХХ века упрочили свои позиции в странах своего проживания. Достаточно обратиться к примеру корейцев СССР, а ныне стран СНГ. В числе их представителей:
- крупные политики и члены правительств (вице-премьеры, министры и зам. министры, сенаторы, депутаты парламентов, заметные фигуры различных политических и общественных организаций);
- ученые с различными степенями и званиями (академики и члены-корреспонденты Академий наук, профессора и доценты); руководители учебных и научных подразделений (ректоры и проректоры, деканы и заместители деканов, заведующие кафедрами высших учебных заведений; директора и заместители директоров, начальники отделов и секторов научно-исследовательских и проектных институтов);
- руководители крупных промышленных, финансовых и сельскохозяйственных государственных и частных предприятий;
- известные спортсмены (олимпийские чемпионы, призеры чемпионатов мира и Европы, чемпионы профессионального спорта, победители различных международных турниров, чемпионы национальных чемпионатов СССР и стран СНГ, старшие тренеры сборных команд, руководители национальных олимпийских комитетов, руководители ассоциаций по различным видам спорта);
- известные, получившие международное признание писатели, композиторы, художники, артисты эстрады, оперы и балета и т. д.[4]
В других странах корейские диаспоры также достигли впечатляющих результатов. Так, в США за американскими корейцами, наряду с выходцами из Японии и Китая, закрепился статус «образцового меньшинства» (model minority). Возьмем, к примеру, получение образования в престижных американских университетах. Если выходцы из этих стран в 90-х годах прошлого века составляли лишь 2,4% от населения США, то количество обучающихся «азиатских американцев» в Гарвардском университете составляет 17,1% от общей численности студентов, в Калифорнийском университете Беркли — 27,3%, аналогичные цифры по Колумбийскому, Йельскому, Принстонскому университетам, Массачусетскому технологическому институту[5]. Если взять сферу бизнеса, то, по данным департамента иммиграции США, среди 17-ти новых иммигрантских групп корейцы имеют самый высокий рейтинг по созданию собственного самообеспечивающего бизнеса[6].
Во-вторых, Республика Корея в результате «корейского экономического чуда» ныне занимает 11-12 место в экономической иерархии мира, вошла в G-20 и вплотную приблизилась к клубу самых богатых стран планеты. Однако её политическое и культурное влияние в мире не соответствует экономическому положению страны. Вполне естественно, что Корея будет стремиться упрочить свои геополитические позиции и своё политико-культурное влияние в мире. Один из путей — корейские диаспоры.
Интерес к корейским диаспорам, как с точки зрения их опыта существования в иноэтнической среде, так и с точки зрения перспективы формирования глобального этнического сообщества, и обуславливает актуальность темы настоящей монографии.
Авторами написаны следующие части книги:
Хан В. С.: Введение, Гл. 1, § 1, § 2, 1.2.1; Гл. 2, § 3; Гл. 3, § 2, § 4, § 5; Гл. 4, § 2.
Сим Хон Ёнг: Гл. 1, § 2, 1.2.2; Гл. 2, § 1, § 2; Гл. 3, § 1, § 3; Гл. 4, § 1, § 3; Заключение.
Пресс-релиз ООН. https://www.unmigration.org
[2] «Иммигранты первых этапов и периодов, — пишет Г. Н. Ким, — представляли в основной своей массе обезземелившихся и оставшихся без средств существования крестьян, а также низшие социальные слои городского населения». — Ким Г. Н. История иммиграции корейцев. Книга первая. Вторая половина XIX в. — 1945 г. Алматы: Дайк-пресс, 1999. — С. 393.
[3] Данный факт признается и официальными кругами Южной Кореи. — См.: Бугай Н. Ф. Корейцы стран СНГ: общественно-«географический синтез» (начало XXI века). — М.: Гриф и К, 2007. — С. 277-278.
[4] См.: Советские корейцы Казахстана. — Алма-Ата, 1992; Ли Г. Н. Корейцы в Кыргызстане. — Бишкек, 1998; Ким Б. Корейцы Узбекистана: кто есть кто. — Таш- кент-Сеул, 1999; Khan V. S. The Contributions of Koreans to the Socio-Economic Development and Culture of Central Asia // Cultural Interaction with Korea. From Silk Road to Korean Wave. Proceedings of the World Congress of Korean Studies. 2006. Vol. 2.
[5] См.: Griffiths, Ann Hagen. The Korean Americans. — New-York: Facts on File, Inc. 1992. — Р. 99.
[6] Ibid. — Р 102-103.