В этой главе мне хочется поместить воспоминания моих школьных и студенческих друзей, сослуживцев, коллег по общественной работе и, новых московских знакомых и приятелей. Они расскажут о нашей совместной учёбе, работе и службе. Может быть, вспомнят интересные случаи, истории, поведают о том, как мы работали, отдыхали и дружили. Друзья поделятся своими впечатлениями, взглядами, как бы со стороны, на автора и поэтому мне захотелось так озаглавить эту часть книги. Одним словом, в своих рассказах, очерках и заметках друзья вспомнят нашу жизнь во всех её проявлениях и тем самым дополнят мои «Штрихи к автопортрету». Серию этих воспоминании начнёт мой школьный друг Геннадий Лю из Ташкента.
Итак…

Мы прозвали его Монголом…

Наши школьные годы закончились полвека тому назад, поэтому всё вспоминаются как нечто голубенькое, а если и набегали облака, то они были лёгкими и не особо омрачающими радости бытия. Конечно, уже тогда мы получали первые уроки добра и зла, любви и ненависти и целого ряда других противоположностей, из которых, собственно, и складывается канва жизни. Однако общий настрой был бодрый, мы прошли все стадии среднего образования и воспитания, свято верили в целенаправленно навязываемые нам идеалы социализма, так что до сих пор это частично сохранилось в нас, словно всполохи пионерских костров.
Поэтому в классе, в котором я учился с первого по одиннадцатый до самого получения аттестата зрелости, как-то и не особенно замечали, что кто-то вдруг не появился 1 сентября. Значит, уехал с семьёй или остался на второй год. Зато все остальные на месте. У нас ведь всё было предопределено заранее. Вот отучимся, потом институт, армия, а оттуда на производство. Через несколько лет добросовестной работы получим квартиру, должность, обзаведёмся семьёй, а там, глядишь, и орден или медаль заслужим за вклад в народное хозяйство.
Так было и с Володей Ли, который поступил в нашу центральную районную школу с шестого класса, остался «на осень» ввиду неуспеваемости по русскому языку и больше в нашем классе не появлялся. Оказывается, сестра с мужем определили его в совхозную школу, ибо Володя заявил, что не хочет больше учиться там, где учительница предвзято судит о его знаниях, и уж «троечку» поставить бы могла. Но мы об этом не знали и даже не думали. Хотя многим из нас он запомнился с первой же встречи. Рослый крепыш, он ничуть не боялся наших признанных забияк, которые обычно норовили всячески ущемить новенького. Сразу было ясно, что за себя Володя постоять сумеет. И дело не только в стати, которой одарила его Природа. Глядя на его не по-детски, будто выдубленное солнцем лицо и большие натруженные руки, нетрудно было догадаться, что путь нашего одноклассника не был усеян розами. Потом-то мы узнали, что все каникулы он проводит на рисовом поле, помогая родителям. Это наложило свой отпечаток не только на его внешность, но и характер. Обычно медлительный и спокойный, уверенный в своих силах и способностях, он мог вскипеть, когда сталкивался с несправедливостью, смело выступить на защиту обиженного ученика.
Ребята прозвали его Монголом. Может, потому, что он чем-то походил на лихих воинов Золотой орды, схож с ними цветом кожи и разрезом глаз, собранностью и готовностью любому дать отпор? А может быть, потому, что однажды сам, одевшись в клетчатую, похожую на кольчугу безрукавку и нацепив на голову беретку в виде шлема, воскликнул: «Не правда ли, вылитый монгол?!» Как бы то ни было, прозвище за ним закрепилось надолго. Он неплохо играл в баскетбол и настольный теннис, хотя «заводилы» класса предпочитали футбол, считая этот вид спорта более серьёзным. Именно на почве перебрасывания шарика с одной стороны стола на другую мы и сблизились с Володей. И наша дружба возобновилась, когда через год он вернулся в районную школу, но уже на класс ниже. А что касается русского языка, то к этому времени он владел им не менее чем на «четвёрку». Он рассудил точно: учительница, которая поставила ему «неуд», была неплохим преподавателем, но никак не педагогом. И я был полностью согласен с ним, ибо знал её, как никто другой – свою мачеху из разряда тех, от которых хочется бежать, куда глаза глядят. Она и на работе в школе оставалась такой – мачехой для всех своих учеников. Володя, проживая в интернате, который находился напротив дома, в котором я жил, не раз видел мои с ней стычки и сочувствовал мне. Ему было нелегко вдали от родительского тепла, а мне – вблизи от родительского холода. Мой отец тоже не согревал меня, так как будучи директором большой школы, с жаром воспитывал чужих детей, не оставляя времени и сил для своих детей.
Окончив школу, мы разъехались. Володя отправился попытать счастья в Самарканде, а я с двоюродным братом Володей Кимом и одноклассником Мишей Югаем – в Москве. Увы, с первой попытки никому из нас поступить в вуз не удалось. Кто «срезался» на первом же экзамене, а кто не прошел по конкурсу. Не знаю, куда после этого направился Монгол, а наша троица пришла в ЦК ВЛКСМ с просьбой дать комсомольскую путёвку на целину. Домой не хотелось возвращаться после позорного фиаско. С полгода мы проработали в Павлодарской области, устроившись слесарями на автобазу, которая была задействована на строительстве канала Иртыш-Караганда. Вернувшись в Буку, мы стали готовиться ко второму заходу на студенческие хлеба. Здесь один из моих непобедимых партнеров по настольному теннису Анатолий Ли предложил мне ехать вместе с ним в геодезическую экспедицию. Я с радостью согласился–чего киснуть дома под укоризненные взгляды и шипение мачехи.
Первой дорогой, в прокладывании которой мне довелось принять участие, был небольшой отрезок от города Бектемира до пересечения с алмалыкской автотрассой. Наша геодезическая партия от «Узгипроавтодора» была изыскательской, поэтому сказать, что мы прокладывали дорогу, не совсем правильно. Мы размечали её, чтобы по нашим замерам углов поворотов, возвышений и впадин профиля трассы, установленным реперам строители могли начать отсыпку полотна. По завершении своей части проекта партия возвращалась в институт для ведения камеральных работ. Этим занимались техники и инженеры, а рабочие, в числе которых был и я, разъезжались по домам.
В нашей изыскательской партии было семь человек, из них четверо — корейцы, поэтому в «Узгипроавтодоре» нас в шутку называли «партией» Алексея Шина. (Вспоминаю его с особой теплотой, потому что никогда после него в своей насыщенной трудовой биографии не встречал такого замечательного руководителя). Трудолюбивого, справедливого, щедрого. Если надо — он сам мог заняться нивелированием или мензульной съемкой, и даже подержать рейку, если рабочий где-то замешкался. Начальственных разносов не устраивал, никогда не говорил на повышенных тонах. Поэтому каждый из нас сам старался не подвести его. Заметив, что я тянусь к приборам, он назначил меня десятником, а когда увидел, что я освоил теодолит, — младшим техником. Соответственно росла и моя зарплата. С 90, если не ошибаюсь, до 100 и 110 рублей. Останься я у него под началом, глядишь, поступил бы в геодезический институт, и моя жизнь покатилась бы совсем по другим рельсам.
Ну да, ладно. Дней через 10 после камеральной работы в Буку приехал Анатолий, чтобы забрать меня в следующую экспедицию. «Но раз ты у нас уже младший техник, нам нужен один новый рабочий» — сказал он. Подумав, мы решили предложить эту должность Монголу. И он, недолго помявшись, согласился. Если бы он знал, что его ожидает, то ухватился бы за наше предложение руками и ногами. Но он-то ещё не знал. И мы не знали. А дело в том, что рядом с базовым домиком, где в совхозе «Каракалпак» Паркентского района, на сей раз расположилась наша партия, был частный дом, в котором проживала русско-корейская семья. И было в этой семье пять дочерей и один сынишка. Старшей дочке, превращающейся из подростка в очень красивую девушку, было 16 лет, остальные, мал — мала меньше. Они очень привязались ко всем нам, с весёлым гиканьем встречали по вечерам нашу машину. Мы иногда привозили им конфеты и мороженое. А Монгол однажды купил на базаре какой-то секретный гостинец, который бережно прятал под плащом от наших глаз. Но шила в мешке не утаишь! Мы заметили, что это был букетик цветов, который он, смущаясь и краснея, вручил старшей девчонке по имени Ира. Да, это была первая романтическая любовь Монгола. Возможно, были и свидания при луне, но разве за влюблёнными уследишь? Мы даже не знали, взаимны ли были их чувства.
По завершении паркентского проекта нам было пора прощаться с партией Шина, так как подходили сроки поступления в вуз. Надо было еще хоть немного позаниматься, а там и документы сдавать в приёмную комиссию. Краем уха я слышал, что Володя один раз встречался с Ирой в Ташкенте, скорее всего, случайно, так как вскоре он уехал поступать, и на этом их роман закончился. И мои с ним контакты тоже, надолго.
Шли годы. Где нас только не носило по свету! И вот я уже в должности заместителя главного редактора газеты «Правда Востока». Здесь знакомлюсь с парнем, заведующим отделом Андреем Кимом. По возрасту, он годился мне в сыновья, но мы стали друзьями. Однажды на рыбалке разговорились по душам. Он рассказал мне о себе, причинах своей второй женитьбы, и, между прочим, сообщил о том, что родился в совхозе «Каракалпак» Паркентского района. Сначала я не обратил на это внимания, потом вдруг вспомнил:–Слушай,–говорю,- а я ведь там работал до поступления в университет. У тебя случайно не пять тёть? – а, пять. – И старшую тётю, зовут Ира?– Да, тётя Ира. Поразительно все сошлось! Поистине неисповедимы пути господни. Они нас свели с Андреем, а через него–с давно улетевшей юностью.
Ровно через полвека я навестил тот дом, в котором располагалась наша геодезическая партия, и дом, в котором жила Ира. Внешне тут мало, что изменилось. А веточка дороги от основной трассы в совхоз разбита и по ней трудно проехать на транспорте. С грустью я смотрел на тот участок, который мы увлечённо размечали с Монголом — я орудовал нивелиром, а он рейкой. Семья Кимов переехала отсюда в более ухоженный уголок посёлка. А неподалёку поселились в одном дворе две тёти Андрея. – Но тётя Ира,- сказал он,- живёт отдельно, в Ташкенте, частенько наезжает к сестрам в гости. -Поехали, и мы их навестим. -Обязательно. Но сначала сгоняем к родителям, потом на знаменитые паркентские шашлыки и вино.
Не затягивая с изложением визита, остановлюсь на главном. Ира, как я узнал, до сих пор не замужем. Почему? Но не спросишь ведь в лоб… Правда, дойдя до стадии, когда доброе вино развязывает язык, я что-то брякнул ей насчёт прелести семейного очагГлава 4а. Она грустно улыбнулась и сказала, что не у всех с этим получается. Было ясно, что продолжать тему не следует. Остаётся лишь гадать. Возможно, это связано с первой любовью, которая оставила лишь горький след в душе. А может, дело в чём-нибудь другом. Во всяком случае, когда я спросил, помнят ли сёстры нашу экспедицию, меня, Монгола и других, они дружно закивали головами, засыпали приветами и сообщили целый ряд подробностей, о которых я давно забыл. Кстати, глядя на них, я ни одну из них не узнал. Да, пятьдесят лет – не шутка!
Интересно, узнаю ли я Монгола при встрече? Узнает ли он меня? В прошлом году один из его московских друзей Валентин Чен, журналист, главный редактор газеты «Российские корейцы», собрался в Ташкент для сбора материала и вёрстки книги, посвящённой 150-летию переселения корейцев в Россию. Наводя мосты, он спросил у Владимира Владимировича обо мне. Просто так, наудачу, не предполагая наших общих истоков. Он слышал лишь, что есть в Ташкенте такой журналист, Геннадий Иванович Лю, написавший к тому же пару книжонок. Такой может пригодиться при подготовке сборника КОРЕ САРАМ. Володя ответил, что мы были школьными друзьями, но давно не виделись и никак не общались со студенческих лет. Но есть один родственник у него, тоже в прошлом журналист, а ныне ответственный сотрудник Олий Мажлиса Республики Узбекистан Леонид Сон, который наверняка его знает и сможет помочь. И он действительно помог, дав мои координаты Володе. А он, соответственно передал В.С. Чену номер моего телефона и мы с ним встретились в Ташкенте. Благодаря этому, мы с Володей созвонились, стали общаться по электронке и скайпу. И оба с нетерпением ждём встречи, которая может состояться уже в этом, 2015-м году. Звёзды благоволили, чтобы мы встретились спустя полвека. Володя обещал осенью приехать в Ташкент.

Геннадий Лю, член Союза журналистов Узбекистана.
Ташкент, февраль 2015 года.

================================================================================

ПРОСТО СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Тёмная поздняя ночь. Тишина. Сижу один в своей комнате в квартире на четвёртом этаже, а в соседней комнате Ирина, жена моя, спит или делает попытку уснуть. На столе лежит чистый лист бумаги. Меня гложет одна мысль: как и что написать о моём лучшем друге Володе Ли? Как мне рассказать о большой и настоящей дружбе с человеком, с которым связывает нас ни много ни мало, полвека жизненного пути, о верном друге, с которым связана моя далёкая и, безвозвратно ушедшая студенческая молодость? Во мне живёт всё, что пройдено, прожито, изведано на пути земного бытия вместе с этим человеком. С волнением вспоминаю прошедшие годы, вижу себя молодым и, конечно же, Володю, так похожего на героя корейской сказки, упорного Юн Су, который сидит на подоконнике в общежитие с учебником Современного русского языка для студентов ВУЗа.
–Как тебя зовут? -Володя. -Меня Петя. Будем знакомы. Так, в июле 1965 года, состоялось наше знакомство в комнате общежития Самаркандского государственного университета в древнем узбекском городе Самарканде. Знакомство, которое в дальнейшем переросло в настоящую мужскую дружбу. Помню, жара была нестерпимая, градусов под + 50. Я приехал поступать в Самарканд на исторический факультет с большим трудовым стажем работы до и после службы в армии, что давало мне возможность внеконкурсного зачисления в университет. Так случилось, что в том году набора в русскую группу исторического факультета не было, председатель приёмной комиссии посоветовал мне поступать на филологический факультет, а затем при возможности перевестись на истфак. Я сдал документы на филфак и мне дали комнату общежития на четвёртом этаже, где увидел юношу-корейца в трусах, сидящего на подоконнике с книгой в руке, с которым тут же и познакомился. Дальше началась суета по подготовке к вступительным экзаменам. Денег, которые я получил при расчете с работы, мне надолго не хватило, поэтому устроился работать обрубщиком в литейный цех на завод «Красный двигатель».
К экзаменам мы готовились и сдавали их уже большой компанией, так как появились новые ребята, тоже абитуриенты. Сейчас часто употребляют слово «толерантность», а тогда мы даже не слышали о нём. Но при этом мы дружили по-настоящему и никто не обращал никакого внимания на национальность. Вот судите сами, в комнате, рассчитанной на четыре человека, мы жили в тесноте вшестером. Это я — украинец; Володя Ли-кореец; Алик Насурллаев, крымский татарин; Закир Кутлуюлов, башкир; Славик Олейников, метис: мать украинка, а отец крымский татарин. Наконец, скромный парень Юра Караев — мордвин. Мы жили очень дружно, делились последним куском хлеба и сигаретами вместе ходили в чайную. Наша компания во всём общежитии была самой большой и дружной, поэтому все нас побаивались, пытались с нами только дружить. В многонациональной среде абитуриентов, прибывших из разных городов Советского Союза, не было ни одного случая конфликта на национальной почве. Вместе готовились к вступительным экзаменам, помогая друг другу, отношения были очень дружелюбные. Как- то само собой получилось, что мы стали дружить с девочками из 32-й комнаты. Кажется, Володя до моего приезда уже был знаком с ними. Иногда ходили к ним поесть, как говориться, на халяву. В комнате девочки жили впятером: три кореянки (Света Тен, Люда Цой и Фрида Югай), а также русская — Надя Нерозник и украинка — Лариса Шендерчук.
Незаметно пролетели тревожные дни вступительных экзаменов, и мы все были зачислены на первый курс. Вспоминается курьезный случай при зачислении на заседании мандатной комиссии. В списке кандидатов в студенты я был первым, видимо, с учётом моего трудового стажа и службы в армии. В день зачисления мы на заседании комиссии особо не торопились, думая, что будут вызывать по списку в алфавитном порядке. К тому же я пришёл поздно ночью после второй рабочей смены. Но в Мандатную комиссию вначале вызвали меня: «Майданюк!» А меня не было. Через некоторое время повторили фамилию. После этого кто-то прибежал в общежитие и позвал нас. Увидев меня, декан факультета Ларцев Василий Григорьевич, он же председатель Мандатной комиссии, очень строго спросил: — Кто такой? Почему опоздал? Я объяснил, что ночью работал. Но, тем не менее, он мне сделал строгое внушение. В итоге я был зачислен на филологический факультет СамГУ, как и все остальные ребята из нашей комнаты. Девочки из 32-й комнаты тоже поступили, чему мы были очень рады. Времени до начала занятий было ещё достаточно, поэтому многие ребята из ближайших городов и областей разъехались по домам. По возвращении в Самарканд всем выделили места в общежитии, по нашей просьбе нас поселили в ту же комнату, где мы жили, будучи абитуриентами. В нашей комнате я, по общему признанию, стал батей, так как был старше всех на пять-семь лет. Ведь я уже успел в жизни повидать кое-что: служил в Советской армии за границей, в Германии, был старшиной роты. Будучи студентами, мы жили в комнате уже впятером. Со стипендии, которая равнялась тридцати пяти рублям, мы решили откладывать по тридцать рублей на питание. Общая сумма этих денег составляла сто пятьдесят рублей, и их хватало нам, чтобы не жить голодной жизнью студента тех времён. Обедать мы ходили в столовую Окружного Дома офицеров, благо, он находился рядом, около Центрального парка. В той столовой порция борща с мясом стоила шестнадцать копеек, две котлетки с гарниром — двадцать три копейки, а хлеб давали бесплатно. А ужин, как правило, готовил Володя. Он у нас был и казначеем, и стряпчим. Как повар Володя справлялся с обязанностями очень хорошо. Варил всякие супы, бульоны, жарил картошку, макароны, но лучше всего у него получались шурпа и плов. Одним словом, благодаря Володе, было разнообразие в нашем пищевом рационе. Откуда у него был талант повара, где и когда научился варить, нам было неизвестно. Об этом он никогда не рассказывал. Вспоминается очень смешной случай, который произошёл в нашей комнате однажды во время ужина. Володя сварил мясо и выложил его на тарелку, а ребята, голодные как всегда, набросились на еду. Володя всё ещё хлопотал на кухне, однако забеспокоившись, что ему мясо может не достаться, отложил себе кусок в тарелку и сделал вид, что плюёт на него, затем спокойно положил тарелку с мясом обратно на стол. В комнате стоял гомерический смех, а он невозмутимо отправился на кухню. В разговоре с Володей, а мы часто беседовали с ним, я выяснил, что он из большой простой корейской семьи, отец имел высшее образование и работал учителем. Семья выращивала для себя рис, овощи, а также содержала скотину и разную птицу. Когда мы были студентами, отец Володи приезжал к нам, тогда я познакомился с ним. Отца видел ещё раз, когда он приезжал в Самарканд, в областной военкомат, а оттуда — на вокзал, чтобы проводить Володю на срочную службу в армию. Мы вместе провожали эшелон призывников в ноябре 1970 года. Он был такой степенный и немногословный человек, помню, был он в бежевом костюме, весь выглаженный и вычищенный, и в белой шляпе. Одним словом, интеллигент, даже внешне. Как большинство корейцев в Буке, а Володя приехал именно из этого городка, они занимались ещё и сельским хозяйством. Володе хватало работы в своём домашнем хозяйстве и на рисовом поле так же, как и другим членам большой семьи. Что подкупало меня в нём, это хозяйственность, рачительность, смекалка и очень чуткое, бережное отношение к друзьям. Проявлял недюжинное усердие и терпение в учёбе, потому он всегда успешно сдавал зачёты и экзамены и соответственно получал стипендию. За пять лет у него ни разу не было «хвостов».
Володя как-то сразу сблизился с Фридой Югай, дружили они долго. Потом эта дружба переросла в большое чувство, а затем и в любовь. На втором курсе они поженились, друзья им выделили обустроенную комнату из недействующего умывальника в общежитии факультета на «Повороте». Получилась прекрасная семья, многие студенты завидовали им по-хорошему и радовались за них. Но, к большому несчастью, двое детей, рожденных в разные годы студенчества, умерли через несколько дней после родов. Володя с Фридой очень сильно переживали, но смогли выстоять благодаря поддержке друзей, и в первую очередь, заботясь, друг о друге. Когда они учились на последнем курсе, то есть 11 января 1970 года, у них родилась дочь Наташа. Имя подбирали во время лекции мы втроем: я, Алик и Славик. Глядя на листок с женскими именами, я предложил назвать девочку Наташей: у меня любимая племянница была Наташа, это имя очень нравилось, к тому же оно хорошо сочеталось с отчеством. Ей сейчас 45 лет. Сама давно уже мать дочери и сына. Дочь Мария–студентка 5 курса, сын Максим–ученик 10 класса. Он имеет прекрасный голос, был солистом Большого детского хора ВГТРК, вообще, Максим — наша гордость. Возвращаясь к студенческой жизни, вспоминаю праздник — День танкиста, который мы отметили в общежитии. Я в армии был танкистом, много рассказывал ребятам о службе. В последующие годы друзья всегда поздравляли меня с этим праздником. На следующий день всех студентов отправили на хлопок. Это было повсеместно в Средней Азии и в Узбекистане в частности. Как только наступала осень, начинались и наши мучения, но мы были молодыми, задорными, и можно было отдохнуть от учёбы в душных аудиториях. На первом курсе проучились всего 10 дней, после чего нас отправили на хлопок. Приехав в колхоз, обнаружили пропажу одного общего чемодана из нашей комнаты, в котором был мой костюм с партбилетом в кармане – я ещё в армии вступил в ряды КПСС. Тут же поехал обратно в университет, откуда выезжала колонна автобусов. Оказалось, что чемодан подобрали старшекурсники и увезли с собой на поле. На следующий день они передали нам этот злополучный чемодан. На хлопке к нашей компании примкнули городские ребята: Саша Маренов, Владик Чернецкий и Витя Михальченко. В общей сложности, в двух учебных группах, парней было всего 10 человек, и все мы жили в одной кибитке. Сразу в самом начале сезона приняли решение, что парни будут собирать по 100 кг хлопка при норме 80. Городские ребята справлялись с трудом, а мы с Володей собирали намного больше. За один килограмм собранного хлопка вначале платили по 5, а в конце сезона по 10 коп. Получалась внушительная сумма. Очень скоро Володя стал учётчиком, а в свободные минуты помогал мне собирать хлопок. Заработанные деньги мы откладывали в общую копилку, и между нами по поводу денег не было никаких разногласий. Практически за каждую декаду (10 дней) мы получали премиальные в сумме пяти рублей, да ещё с благодарностью от руководства факультета. На накопленные деньги после хлопкового сезона мы с Володей покупали для себя одежду, обувь, книги и так далее. Работа на поле очень сблизила студентов, а с Володей мы стали настоящими друзьями. Помню, после хлопка Володя поехал домой к родителям в Буку через Бекабад. Я попросил его заехать к моей маме, чтобы проведать её. У нас был барачный дом типа коттеджа на две семьи, квартирные условия были не царские. Мама искупала его над корытцем, накормила ужином и весь вечер расспрашивала про нашу учёбу, дружбу, работу на поле и так далее. Володя на всю жизнь запомнил мою маму и часто при случае рассказывал нам о ней. Мама была простой женщиной, работала уборщицей на цементном заводе, воспитала трёх сыновей без отца (он пропал без вести на войне). Поэтому своего отца я не видел. Моя мама всю жизнь ждала его и замуж больше не выходила.
Возвращаясь к хлопковой страде, скажу, что она запомнилась нам «от» и «до». Это по сути дела было издевательством. Ведь на три месяца отрывали студентов от учёбы, их же, во-первых, ни за что не наверстаешь, а во-вторых, условия, в которых мы жили, были ужасными. Пили сырую воду из арыков, мылись холодной водой из хауза (бассейна), но, что удивительно, при такой полнейшей антисанитарии мы как-то выживали и мало кто болел. Правда, был случай в другой группе нашего курса: студентка Роза Эм вечером после работы помыла голову в холодной воде и заболела менингитом. Очень долго врачи Республиканской больницы боролись за её здоровье, но не смогли вылечить. Она ослепла, конечно, о продолжении учёбы и речи не могло быть. Родители определили её в интернат для слепых в городе Ташкенте.
Славик Олейников на поле работал кочегаром, это слово прикрепилось за ним как прозвище. Продукты, которые остались после сезона, он принёс нам, мы привезли в общежитие. Володя и здесь проявил хозяйственность: разложил всё по полочкам и долго пользовался при готовке пищи для всех нас. Мне казалось, что он много испытал в жизни, хотя был моложе меня на четыре года. Большая крестьянская семья воспитала в нем самые лучшие качества человека: трудолюбие, справедливость и надёжность.
По возвращении с хлопка я уволился с завода «Красный двигатель» и устроился в детский дом № 3 города Самарканда в качестве старшего пионервожатого и проработал там более двух лет. Чуть позже по моему совету Володя тоже устроился старшим пионервожатым в соседний детский дом № 8, а следом за ним и Фрида стала работать воспитательницей вместе с Володей. Материально мы были обеспечены, нам хватало средств на относительно благополучную жизнь. После окончания университета я остался работать на факультете, а Володя с Фридой получили направление в школу-интернат в городе Акташе. Я помню, как на майские праздники 1972 г. мы с Кочегаром со своими семьями приехали к ним в гости. У них там было очень хорошо: двухэтажный жилой дом для сотрудников находился прямо во дворе школы, огромная территория с большим садом и огородом, а ещё бесплатное питание на обед. Было вольготно, хотя скажу, глушь несусветная. За два дня нахождения в гостях у друга, мы выпили целый ящик шампанского вина, который купил Володя к нашему приезду. После этого, на какое-то время мы потерялись. Потом Володя появился, но уже в другом качестве. Оказалось, что вскоре школу-интернат закрыли, и он устроился на службу в органы МВД, служил в системе УИТУ (Управление исправительно-трудовых учреждений) подобно Закиру Кутлуюлову, нашему другу-однокурснику. Колония, где служил Володя, находилась в посёлке Таваксай Бостанлыкского района Ташкентской области, я приезжал к ним в гости где-то в конце 70-х годов. К тому времени у них росли две славные девчушки: Наташа и Катя. В честь моего приезда Володя устроил прекрасный пикник в районе Чарвакского водохранилища. Надо сказать, что там прекрасные места, чудесный, свежий воздух, чистейшая вода, тишина. Мне там очень понравилось, тот отдых запомнил на всю жизнь. Поскольку мы теперь жили относительно далеко друг от друга, то и встречи наши стали редкими. Однако мы знали о судьбе каждого. Володя служил за совесть и честь мундира, сделал хорошую карьеру. Наконец случилась перестройка, а затем последующий распад Союза, который привёл к тому, что наши судьбы резко поменялись. Оказавшись в России, я в Твери, а он в Москве, мы встретились после долгой разлуки только в 2006 году. Володя приехал в гости к своим детям в Москву и по его просьбе Наташа и Олег через интернет нашли меня и сразу связались со мной по телефону. Через день Володя приехал в гости ко мне в город Тверь, где уже несколько лет я жил и работал в университете. Общались, чуть ли не до рассвета, а было о чём поговорить. Тогда узнал, что у Наташи и Кати по двое детей. Сейчас Катина семья живет в Корее. Максим тоже учится в Корее. Дед ездил к ним осенью 2014 года и посмотрел, как они устроились на новом месте. Володя уже более двадцати лет как в отставке. Живет активной жизнью, дай Бог каждому столько энергии. Будучи на пенсии, стал журналистом, общественным деятелем. Он помогает своим землякам оформить реабилитацию от незаконных политических репрессий в виде насильственного переселения из Приморского края в Среднюю Азию и Казахстан в 1937 году. Печатается в корейской газете и на многих сайтах в интернете. Мечтает к своему 70-летию написать книгу о себе, родных и друзьях. Знаю, что уже приступил к осуществлению своей мечты. Он попросил меня написать эту статью для своей будущей книги. Я уверен, что он справится с этим делом. Откуда это у него? Видимо, работа замполита заложила фундамент, а задатки были по природе, характер тоже сыграл свою роль. Вот бы его отец проснулся и увидел, как сын из далёкой узбекской глубинки села Буки переехал в Россию, стал москвичом, гражданином РФ, журналистом, общественным деятелем и ещё выступает по телевидению. Вообще, это немыслимо — всё, что произошло с тем парнем, которого я впервые увидел 50 лет назад, в жаркий июльский день, на подоконнике комнаты общежития университета в городе Самарканде. Безусловно, Владимир, это твоя заслуга и, конечно, Фриды тоже, которая шла все эти годы рядом с тобой. Уже скоро будет два года, как ты похоронил жену, а всё не можешь забыть её. Ваши трогательные отношения в своё время запали в души всех наших общих студенческих друзей. Вы прожили вместе долгую и счастливую жизнь, хотя она не была усеяна розами. Вместе вы смогли преодолеть все жизненные трудности. У вас прекрасные дети и внуки, есть чем гордиться. Это ведь счастье!
По моему совету и рекомендации друзей–журналистов, Владимир Владимирович вступил в члены Союза журналистов России. А сколько близких и дальних родственников у него?! Где их только нет, по всей России и далеко за её пределами. Даже в Новой Зеландии, где училась в университете его внучатая племянница Ира Пягай, а теперь успешно работает там инженером. Есть родня в России, Корее, Америке, Узбекистане, Казахстане, Киргизии…! Володя очень счастливый человек, любит путешествовать, ездит туда к своим родственникам и старается всех объединить. Добившись реабилитации от политических репрессий, пользуется льготами, каждый год отдыхает в санаториях. Ведёт здоровый образ жизни. Не имеет вредных привычек, так и не научился пить.
В июле 2015 г. исполнится 50 лет нашей дружбы, а в январе 2016 года Володя отметит своё 70-летие. Хотел бы пожелать ему крепкого корейского здоровья, счастья и дождаться заслуженной благодарности от всех родных и друзей. Удачи. Обнимаю.

Петр Аркадьевич Майданюк.
Россия, Тверь, май 2015 г.

================================================================================

МНОГО ЛЕТ СПУСТЯ…

Моё знакомство с Владимиром Владимировичем Ли произошло в далёком 1975 году, когда меня перевели на службу из г. Бекабад в посёлок Таваксай Бостанлыкского района Ташкентской области в качестве заместителя начальника учреждения по политико-воспитательной работе. Это мой родной посёлок, где живёт большинство моих родственников. Тогда Владимир, в звании старшего лейтенанта внутренней службы, работал на должности начальника отряда, а я стал его прямым начальником. Среди всех политработников в политчасти колонии, своими знаниями, интеллектом, интересами и отношением к службе наиболее отличались тов. Ли В.В. и его друг Шайдуллин Н.Г. Они начали свою службу в этом подразделении в один и тот же год и месяц, близко дружили между собой, были единомышленниками, помогали друг другу. Наши семьи тогда жили в двух многоквартирных домах, где был общий двор, а дети росли вместе и учились в одной и той же школе. Большинство жителей этих домов дружили семьями. А супруга Владимира Владимировича, Фрида Васильевна Югай, учитель русского языка и литературы работала в вечерне-сменной средней общеобразовательной школе при учреждении УЯ 64/3 УИТУ МВД Уз. ССР. Она принимала активное участие в общественной жизни колонии, участвовала в художественной самодеятельности сотрудников учреждения. Начальники отрядов Ли В.В. и Шайдуллин Н.Г. помогали мне во всём: в проведение и подготовке общих собраний, слётов передовиков производства, субботников, занятий с политгрупповодами, лекций и докладов. Оба пользовались заслуженным авторитетом среди сотрудников и осуждённых.
В учреждение содержались осуждённые, совершившие впервые, но тяжкие преступления: убийство, грабёж, разбой, изнасилование, кража, хищение государственной собственности в особо крупных размерах, взяточничество и другие. Естественно, спецконтингент правонарушителей был очень сложен по психологическим и морально-этическим качествам. В этой связи были большие трудности в организации и проведении трудового соревнования и др. различных воспитательных мероприятий. Несмотря на всё это, наша колония в Республике Узбекистан среди исправительно-трудовых учреждений считалась одной из самых передовых по многим показателям: политико-воспитательной работы, укрепления режима содержания и развития промышленного производства, а также организации быта и досуга осуждённых. Наглядным доказательством достижений учреждения, является тот факт, что бывший руководитель учреждения полковник внутренней службы Буряк В.Г. был награждён орденом Ленина, а действующий на то время начальник, тоже полковник внутренней службы Якунин В. М. орденом Трудового Красного Знамени. Такие высокие награды были редкостью в системе ИТУ МВД Узбекской ССР. Это были легендарные личности в своей профессиональной среде. В конце 70-х годов офицеры В.В. Ли и Н.Г. Шайдуллин были награждены нагрудным Знаком «За отличную службу в МВД», а я нагрудным Знаком «Отличный пропагандист МВД СССР». В последующие годы все мы были награждены медалями «За безупречную службу в органах МВД» всех трёх степеней. Много было и других наград за годы нашей службы. Коллектив учреждения был очень работоспособный, дружный и сплочённый, богатый историческими традициями. Поэтому, наше учреждение в МВД Республики называли «кузницей» кадров. В коллективе нашего учреждения выросло много руководящих кадров для исправительно-трудовых учреждений МВД Уз. ССР. Достаточно назвать фамилии таких офицеров, как: Ю. Нартов, Р. Эктов, В. Ряснов, Ю. Зиновьев, А. Джаббаров, Ю. Гриценко, В. Ли, Н. Шайдуллин и другие. В последующем они служили руководителями в разных подразделениях Республики Узбекистан.
Хорошей и доброй традицией в системе ИТУ МВД Уз. ССР было проведение ежегодного заочного смотра-конкурса художественной самодеятельности среди сотрудников и осуждённых. Мы принимали самое активное участие в этом культурно-воспитательном мероприятии. Основные задачи по составлению идеологически выверенной программы концерта, проведение репетиции, сценического оформления, костюмов и многое другое брал на себя Владимира Владимировича Ли. Он всегда блестяще справлялся с этой трудной, во многом, творческой работой. На заочный Республиканский конкурс-смотр художественной самодеятельности, кроме членов жюри с Политотдела Управления, по приглашению администрации учреждения приезжали известные артисты, деятели культуры и искусства, журналисты, поэты и писатели Республики Узбекистан, а также руководители партийных, советских органов и шефских организаций района. Коллектив художественной самодеятельности среди осуждённых нашего учреждения, десять лет подряд занимал первое призовое место в Республике. В порядке обмена опытом в нашу колонию неоднократно приезжали замполиты из других учреждений. Смотры–конкурсы всегда были праздником для сотрудников и осуждённых. На концерт всегда приглашали жителей посёлка и родственников осуждённых, участников смотра-концерта. Наиболее активные осуждённые из их числа поощрялись приказом начальника учреждения.
Навсегда сохранятся в памяти сотрудников коллективные выезды на отдых в предгорье Акташа, где изумительно свежий и лечебный воздух, чистая горная вода, красивая природа, горы с белоснежными вершинами, которые настраивали на позитивное и хорошее самочувствие. Поэтому жители нашего района, да и те, кто приезжает сюда на отдых из других мест, называют Акташ — второй «Швейцарией». Организаторами этих мероприятий всегда выступали профком и партбюро учреждения, где секретарём парторганизации долгое время был В.В. Ли. Особо значимые даты, и такие события, как продвижение по службе, присвоение очередного воинского звания, юбилеи и другие праздники отмечали коллективно с выездом в зону отдыха Акташ. Там на природе купались, загорали, общались между собой, варили плов, жарили шашлыки. Одним словом отдыхали от души и поддерживали своё здоровье. Такие вылазки на природу укрепляли дружеские связи между членами коллектива, люди лучше узнавали друг друга и налаживались хорошие отношения между ними. А здоровому, сильному и сплочённому коллективу всё было по плечу.
Главной задачей коллектива сотрудников учреждения было исправление и перевоспитание осуждённых, искоренение правонарушений и трудовое воспитание. Много сил и времени у сотрудников учреждения уходило в работе с трудновоспитуемыми осуждёнными отрицательной направленности. Эта категория осуждённых к труду относилась недобросовестно, они нарушали режим содержания, притесняли и унижали физически слабых и оказывали на них давление по всякому поводу. Большие проблемы в колонии создавали осуждённые, по тюремной терминологии, так называемые «обиженники» или «униженные». По сути эта была каста неприкасаемых в системе координат взаимоотношении в среде преступного мира. Такими, они становились по разным причинам, кто-то проигрался в карты, а платить долг не смог, другие попадались за кражу у своих же осуждённых или состояли на учёте в оперативной части, как осведомители и т.д. Они жили обособленно, основная масса людей с ними ничем не считалась. Их постоянно преследовала отрицательная часть осуждённых, и очень часто возникали конфликтные ситуации на этой почве, нередко совершались преступления. Нужно было решать как-то эту проблему. После долгих обсуждений на различных уровнях пришли к выводу о необходимости создания автономного сектора для их содержания с производственным цехом, общежитием и со всеми хозяйственно-бытовыми объектами. Наше предложение поддержало руководство Управления исправительно-трудовых учреждений. Во вновь созданный экспериментальный отряд, начальником был назначен В.В. Ли, как наиболее опытный сотрудник. Практика показала, что решение было принято правильное. В отряде заметно укрепился режим содержания, выросла производительность труда, резко сократилось количество правонарушений. Осуждённые почувствовали внимание и заботу со стороны администрации. Очень скоро отряд по всем показателям вышел в передовые. В этом, конечно, прежде всего, была заслуга начальника отряда В.В. Ли. В последующем он, как наиболее грамотный и опытный сотрудник был назначен инструктором по политико–воспитательной работе, а затем с повышением в должности заместителя начальника учреждения по ПВР переведён в город Алмалык Ташкентской области. Свою службу в органах МВД Владимир Владимирович закончил в 1993 году в звании «майор внутренней службы», в должности заместителя начальника по учебной части Учебного Центра подготовки рядового и младшего начсостава УВД Ташкентской области.
С тов. Ли В.В. я прослужил 11 лет в одном учреждение. От совместной службы сохранились только самые добрые хорошие прекрасные воспоминания. Уже, будучи на пенсии и живя в г. Алмалыке, мой большой друг Владимир пригласил меня на совместный с супругой Фридой Васильевной шестидесятилетний юбилей. Я прибыл в ресторан «Весна» 13 января 2006года, задолго до начала вечера, там меня радушно встретили его племянник Валерий Пягай, прибывший из города Калининграда и дочь Наталья из Москвы. Мы хорошо знали друг друга. До начала торжества нам удалось хорошо пообщаться. Сам юбилей запомнился мне на всю жизнь своей интересной программой праздничного вечера, самой атмосферой уважения и дружелюбия. Среди множества приглашённых гостей были представители разных национальностей, это их: друзья, соседи, сослуживцы и одноклассники. Мне очень понравились национальные обычаи, особенно в части проявления большого уважения к старшим и родителям. До слёз меня тронул обряд подношения детей, внуков и всех младших родственников по старшинству, рюмку водки и земные поклоны на коленях юбилярам, с последующим поздравлением. Это было очень интересно, трогательно и поучительно. Такого я не наблюдал у других народов. Мне также понравилась церемония рассаживания почётных гостей из числа близких друзей-ровесников юбиляров и их старших родственников за почётный юбилейный стол. Ведущий вечера по степени родства и учёта возраста приглашал их к столу. Почётных гостей, (обычно бывают 7 или 9 чел.) сопровождали дети юбиляров, танцами под корейскую народную музыку. В конце вечера в торжественной обстановке под музыку и аплодисменты гостей всем почётным гостям дети юбиляров вручали подарки в виде продуктового набора с комплектом спиртных напитков. Неожиданно, тамада вечера громко назвал и мою фамилию наряду с другими, для получения подарка. Такое большое уважение было проявлено по отношению ко мне, человека другой национальности. Я был очень рад такому вниманию со стороны юбиляров. Предполагается, что эти почётные гости, прибыв домой с подарками от юбиляров, созовут своих друзей и у себя, как бы продолжат праздновать юбилей. Прекрасная традиция, заслуживающая высочайшей похвалы. Этот момент произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я каждый раз с трепетом рассказываю об этой красивой замечательной корейской национальной традиции своим друзьям и родным.
Сколько лет я знаю Владимира Владимировича, он всегда уважительно, с особой теплотой относится к своим родственникам, друзьям, сослуживцам, сокурсникам, землякам, ко всем, кто окружает его. В настоящее время, будучи россиянином, жителем Москвы он постоянно находит возможность приехать в Узбекистан, чтобы навестить своих родных и друзей. Эта замечательная черта человека большой души, она всегда притягивает к нему всех родных, друзей и знакомых. Мы всегда рады каждой встрече с ним и с удовольствием ждём его в гости. Желаю здоровья и удачи! Добро пожаловать, дорогой наш друг, Владимир!

Ташпулатов Т.А., подполковник в/с в отставке.
пос. Таваксай Ташкентской области, май 2015 года.