Японо-китайская война (1894-95). Японский плакат
Восстание тонхак и японо-китайская война 1894-1895 гг.
К середине 1890-х ощущение кризиса распространилось по всей стране, и буквально по всей территории Кореи происходили небольшие крестьянские выступления. Многие были уверены в том, что Небесный мандат династии Ли уже на исходе, и ситуация рано или поздно приведет к смене власти. Вопрос – к какой.
Как пишет Алекс де Токвилль, люди начинают бунтовать не когда они живут плохо а когда они знают, что можно жить лучше, и здесь хочется процитировать К. И. Вебера: « главною причиною смут следует считать взяточничество и самоволие местных чиновников, вызвавших протест со стороны угнетённого народа. Без сомнения, взяточничество вошло в плоть и кровь чиновного клана в Корее, … но заключение договоров с иностранными государствами сделалось для корейского народа древом познания добра и зла. Новые идеи стали проникать в низшие слои его, новые учения о гуманности, правдивости и честности. Кроме того, торговля в открытых портах давала корейцам возможность лишних заработков, познакомила их с неизвестными им до сих пор предметами европейской промышленности; путешествия, предпринятые некоторыми лицами в Японию, а другими в Америку или Европу, расширили их сведения и кругозор. Они стали смотреть на порядки в Корее другими глазами и обычные притеснения со стороны чиновников показались им теперь несносными»[1]. Двор же ограничивался воззваниями о том, что вымогательство и казнокрадство в провинциях будут сурово наказываться и вводил новые ограничения на роскошь. Запрещалось, например, одеваться в шелк тем, кому не исполнилось 55 лет[2].
К этому добавлялась ксенофобия. Х. Хальберт приводит несколько слухов, хорошо отражающих уровень таквой в одном только 1888г.. Один говорил о том, что европейцы и американцы воруют детей для употребления в пищу. Другой — что иностранцы охотятся на корейских женщин и отрезают им груди для извлечения конденсированного молока. Для этого у них есть особый наркотик, в виде газа, который вдувался ртом в отверстие двери и если внутри находилась женщина, она просыпалась с неудержимым желанием выйти на улицу, где ее поджидал иностранец, который хватал ее и отрезал грудь[3].
На этом фоне уже во второй половине 1880-х в трёх южных провинциях страны – Кёнсан, Чхунчхон и Чолла начало активно распространяться учение тонхак., которым после гибели Чхве Чжэ У стал руководить его ближайший ученик Чхве Си Хён, активно развернувший работу, направленную на расширение и укрепление низовых организаций тонхак по всей стране. Будучи достаточно состоятельными и образованными людьми, лидеры секты смогли обеспечить распространение своего учения среди всех слоёв населения, в том числе за счет издания своих религиозных текстов на хангыле. Кроме того, в 1886 г. Чхве Си Хён предвидел эпидемию холеры и предписал членам секты соблюдать чистоту и не пить сырую воду. Когда эпидемия случилась, и члены секты практически не пострадали, ее авторитет очень вырос[4], и, по мнению В. Тихонова, ячейки секты стали формой самоорганизации сельского общества[5].
Набравшись сил, руководство секты приступило к организации массовых акций с целью добиться реабилитации Чхве Чжэ У. В начале 1890-х буквально по всей территории Кореи происходили небольшие крестьянские выступления. Первое произошло в 1892 г. в провинции Северная Чолла: несколько тысяч человек обратились к губернаторам провинций Чхунчхон и Чолла с требованием реабилитировать основателя учения тонхак и прекратить репрессии в отношении его последователей. Участникам выступления было обещано прекратить преследования, однако в вопросе о реабилитации Чхве власти не пошли навстречу их требованиям, заявив, что принятие таких решений не входит в компетенцию губернатора. В связи с этим было решено обратиться с жалобой прямо к вану, и в 3-м месяце 1893 г. более 40 членов секты во главе с Пак Кван Ху пали ниц перед дворцовыми воротами. Их разогнали.
Позднее еще четыре представителя тонхак в течение трех дней ожидали аудиенции вана с тем, чтобы вручить ему свой меморандум. Однако ответ Кочжона на него был достаточно жестким: «Мир впал во зло, и очень плохо то, что каждый делает то, что кажется ему правильным… По какой причине вы делаете это? Ваши действия только возмущают народ. Такая практика лишь причинит стране неприятности и закончится войной»[6].
Весной 1893 г. радикальные члены тонхак во главе с Со Бён Хаком попытались осуществить дворцовый переворот, но были разоблачены и арестованы. Естественно, это вызвало новую волну репрессий[7]. 1 апреля 1893 г. ван предписал всем представителям тонхак, пребывающим в столице и засыпающим его петициями, покинуть столицу и вернуться на путь конфуцианской мудрости[8]. В том же месяце был обнародован королевский декрет, который отвергал любую попытку реабилитировать Чхве Чжэ У и его учение[9]. Атмосфера была достаточно накалена: в провинциях вспыхивали мелкие мятежи, в городах часто появлялись прокламации, призывающие к изгнанию иностранцев и запрещению католичества[10]. При этом последователи секты уже не ограничивались требованием реабилитации её основателя и несли плакаты с лозунгом: «Долой японцев и европейцев, да здравствует справедливость!».
Правда, в движении начало намечаться разделение между верующими из провинций Чхунчхон и Чолла. Большинство первых составляли разорившиеся янбаны, которых интересовала только борьба за свободу вероисповедания, в то время как в Чолла преобладали бедные крестьяне и мелкие торговцы, настроенные более радикально. Их бунтарские настроения были усилены тем, что в 1876-1877 и в 1888-1889 гг. в провинции Чолла были сильная засуха, которая стала как причиной общего повышения бремени, ложащегося на крестьян (урожая нет, а налоги, хоть и снизили, но незначительно), так и того, что крестьяне начали покидать землю и объединяться в разбойничьи шайки[11].
В 1894 г. тонхак инспирирует крупнейшее в истории страны крестьянское восстание, которое в советских учебниках именовалось «крестьянской войной». Поводом к восстанию было беззаконие, творимое начальником уезда Кобу (провинция Северная Чолла) Чо Бён Гапом, который вводил самостоятельные налоги, в т. ч. налог на воду, каковой он собирал, построив водохранилище и таким образом вынуждая крестьян пользоваться его водой [12].
Началось все как обычно во время таких бунтов — восставшие открыли государственные амбары, разделили рис, разрушили служившее источником их бед водохранилище и разошлись по домам, предъявив правительству список своих требований из 13 пунктов, главными из которых были прекратить беззакония Чо Бён Гапа и запретить проникновение в провинцию иностранных купцов. Доказательств хватило на то, чтобы отстранить Чо от должности, но назначенный для расследования дела инспектор по чрезвычайным ситуациям Ли Ён Тхэ свалил всю ответственность за происшедшее на членов тонхак и приступил к арестам и репрессиям, обогащаясь на имуществе казненных.
И ранее коррумпированные чиновники часто обвиняли местных богачей в «сочувствии еретикам», чтобы выколотить из них выкуп[13]. Но после этого чаша терпения переполнилась, и в конце апреля 1894 г. 8 тысяч крестьян, вооружившись бамбуковыми кольями и дубинками, подняли восстание под лозунгами «спасения государства и успокоения народа» (Погук анмин). И это был уже не стихийный бунт – секта смогла оперативно мобилизовать крестьян и направить их в нужную сторону.
Впрочем, сразу же надо отметить, что хотя восстание принято называть восстанием тонхак, большинство активных руководителей восстания не принадлежало к верхушке секты и срок их пребывания в таковой был невелик. Да, они считали себя тонхаковцами, но выдвигаемые ими требования соответствовали лозунгам секты лишь частично[14].
Руководитель восстания, представитель радикального крыла тонхак, Чон Бон Джун был человеком с конфуцианским прошлым и довольно небольшим сроком пребывания в секте, а программа восстания была не столько национально-освободительной, сколько ратовала за возврат к традициям. По данным историка О Чжи Ёна, 12 пунктов требований тонхак «по исправлению недостатков правления» были таковы:
- Повстанцы и правительство забывают старые обиды и переходят к сотрудничеству во всех делах управления.
- Будут расследованы все преступления бесчестных и алчных чиновников, и каждый из них будет строго наказан в меру виновности (включая губернатора и непосредственного виновника восстания).
- Также должны быть строго наказаны творившие произвол местные богачи (то есть, те, кто заработал свое богатство вымогательством).
- Сурово должны быть наказаны за совершённые беззакония конфуцианские учёные и янбаны (наказание тех янбанов, которые «ведут себя недостойно», вне зависимости от того, занимают они официальные посты или нет).
- Документы о крепостном состоянии ноби должны быть сожжены.
- Должно быть улучшено обращение с людьми из семи категорий «подлого» сословия и отменено обязательное ношение мясниками (пэкчон) специальных бамбуковых шляп.
- Молодым вдовам разрешается повторно вступать в брак.
- Запрещается взимание многочисленных незаконных налогов.
- При назначении на чиновную должность должны учитываться не происхождение (принадлежность к определенным родам), а способности и компетентность.
- Лица, вступившие в тайную связь с японцами, должны быть строго наказаны.
- Считать уничтоженными все обязательства по государственным или частным долгам.
- Установить уравнительное пользование всеми пахотными землями.
Список очень любопытный. Представляя тонхак как революционное крестьянское движение, в советское время у нас выбирали только те пункты этих требований, которые вписывались в такую концепцию. Однако видно, что восставшие не замахиваются на пересмотр всей системы и ставят себе целью только ее очистку и улучшение, в ходе которых они сами смогут подняться в статусе или решить свои насущные проблемы – будь то долги, невысокое общественное положение или действия плохого чиновника. Вопросов обороны, финансов, промышленности, торговли, науки и техники, важных для превращения Кореи в современное государство, требования не касаются.
Об этом свидетельствует и приводимый ниже отрывок из прокламации тонхак: «Сегодняшнее событие, на первый взгляд, может казаться противозаконным и неразумным, но не надо пугаться и колебаться. Верим, что придет время, когда каждый из нас займется мирным трудом, согретый в лучах монаршего благодеяния и спокойствия». Тем более что значительное количество лидеров восстания тонхак возлагало большие надежды на Тэвонгуна как ксенофоба и злейшего врага придворной клики Мин.
Правительственные войска, несмотря на лучшее вооружение, не смогли оказать восставшим должного сопротивления. Первые группы карателей были немногочисленными, и восставшие разбивали их как за счет значительного численного превосходства, так и из-за низкого боевого духа корейских войск. Не забудем, что корейская армия в течение всего исследуемого нами периода была крайне немногочисленной и рассчитанной не на ведение боевых действий с внешним врагом, а на сугубо внутриполитические события, будь то дворцовый переворот, защита от дворцового переворота и подавление крестьянского бунта. Тем не менее, коррупция в стране была так велика, что даже зарплата иностранных военных инструкторов могла задерживаться более чем на год из-за нехватки денег[15].
Пока тонхак били провинциальные войска, в столице подготовили армию, которой руководил инициативный командир Хон Ге Хун, которого не без оснований считали любовником королевы. Считается, что именно этот человек спас королеву в 1882 г. и с тех пор воспринимался как верный сторонник королевской семьи.
6 мая 1894 г. чиновники запросили у Кочжона санкции на предельно жестокое подавление восстания, однако корейские корабли не могли вместить всех солдат, и с самого начала часть войск погрузили на цинский броненосец. 11 мая 1894 г. Хон Ге Хун вошел с войсками в Чонджу, центр провинции Чолла, и начал его укреплять, но почти сразу же был вынужден срочно его покинуть после вестей о том, что тонхак разоряют окрестные земли, уничтожая всех тех, кто не разделял их взгляды повстанцев. Преследуя тонхак, теряя силы из-за низкой морали и проблем со снабжением, Хон Ге Хун 23 мая 1894 г. посылает депешу в Сеул: «Без помощи иностранных войск не обойтись», а 4 дня спустя его авангард терпит серьезное поражение у реки Хваннёнчхон. Хотя восставшие тоже понесли огромные потери, правительственные войска оказались деморализованы, после чего крестьянской армии удалось без труда захватить г. Чонджу, а в первой декаде 6-го месяца вся территория провинции Чолла оказалась под контролем повстанцев.
Однако Хон сумел восстановить управление войсками, подошел к городу и занял позиции на господствующих высотах, сумев нанести повстанцам существенный урон, после чего сложилась патовая ситуация. Обе стороны не могли развить успех и уничтожить противника[16].
[1] К.И. Вебер и Корея. Стр.130
[2] Hulbert, Homer B. The history of Korea. vol. 2 стр. 246
[3] Hulbert, Homer B. The history of Korea. vol. 2 стр. 245
[4] История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Том I. С. 349-350.
[5] В.М. Тихонов, Кан Мангиль. История Кореи. Том I, С. 427
[6] История Кореи (Новое прочтение). С. 234.
[7] История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Том I. С. 351.
[8] История Кореи (Новое прочтение). С. 235.
[9] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 230.
[10] Cumings B. Korea’s place… Р. 117.
[11] Там же. Р. 116.
[12] Korean War and Modern History. Sese Publ. House. Seoul, 2006. Р. 23.
[13] В.М. Тихонов, Кан Мангиль. История Кореи. Том I, С. 428
[14] Естественно и то, что в рядах восставших оказалось много криминальных элементов или просто бандитов, маскировавшихся под восставших и ловящих рыбку в мутной воде.
[15] В.М. Тихонов, Кан Мангиль. История Кореи. Том I, С. 423
[16] Тех, кого военно-политические аспекты восстания интересуют более подробно, отсылаю к работам А. Пастухова, в первую очередь — А. М Пастухов. Обстоятельства начала японо-китайской интервенции в Корею летом 1894 года // развернуть