Пак Ен Хе, Со Гванбом, Со Джепхиль и Ким Ок-Кюн слева направо, в Японии в начале 1885 года после неудавшегося государственного переворота в Корее.
Тяжело быть буржуазным революционером в стране, где вся буржуазия это ты и небольшая группа твоих приятелей.
Перефразированное выражение В. Тихонова[1].
Мятеж года Капсин и его последствия
После 1882 г. Китай, пользуясь наличием в Сеуле собственного воинского контингента, начал более активно укреплять свое влияние, найдя ценного союзника в лице клана Мин. Их интересы совпадали, так как Ли Хунчжану была нужна Корея, не выходящая из-под колпака его влияния, а Минам – надежная «крыша», способная обеспечить их личное процветание.
Так как после ссылки Тэвонгуна традиционалисты уже не представляли для правящего клана серьезной опасности, Мины переключились на сторонников цивилизаторства, стремясь вытеснить реформаторов с важных постов. Г. Д. Тягай отмечает, что осенью 1883 г. эта тенденция особенно усилилась, накладываясь на некоторые неудачи группировки Ким Ок Кюна и то, что с февраля 1882 по май 1884 гг. Ким Ок Кюн совершил три поездки в Японию, каждая из которых длилась несколько месяцев[2]. Это время во многом уходило на общение с Фукудзавой и его единомышленниками, однако заем из Японии Ким Ок Кюн получить не сумел[3], и его влияние стало падать. Кроме того, Ким Ок Кюн выступал против денежной реформы, за которую агитировал П. Мёллендорф, считая, что это вызовет инфляцию и развал в экономике[4].
В октябре 1884 г. клан Мин начал еще одно наступление на прогрессистов. Королеве удалось лишить реформаторов возможности встречаться с королем и передавать ему письма[5]. Ким Ок Кюна выслали в провинцию, Пак Ён Хё был снят с поста губернатора Сеула[6], а издаваемая им с 1883 г. газета «Хансон сунбо» (Сеульское обозрение), в которой, в частности, излагались положения реформаторской программы и публиковались материалы о жизни за рубежом[7], была прибрана к рукам королевой и ее клевретами, которые перевели ее на ханмун, что сделало ее недоступной для простых корейцев[8].
При этом в желании прогибаться перед Китаем клан Мин был готов перейти всякие границы. Формальный глава прокитайской фракции и любимец королевы Мин Ён Ик даже пытался провести реформу национальной корейской одежды, приблизив ее к китайской, и собирался опубликовать соответствующий эдикт от имени вана, но под давлением общественного мнения был вынужден отказаться от этой непопулярной идеи[9].
В такой обстановке Ким Ок Кюн и его сторонники, занимавшие в стране ряд постов второго эшелона, начали готовить переворот при участии японских друзей и в расчете на помощь японских войск, охраняющих японскую миссию в Корее.
В связи с этим ряд историков задается вопросом о том, был ли Ким Ок Кюн в курсе милитаристских планов японцев в отношении Кореи и если да, то можно ли считать его осознанным агентом влияния. С точки зрения автора, излишняя демонизация Ким Ок Кюна напоминает разговоры об «агенте ЦРУ Горбачеве». В то время Япония была примером азиатской страны, которая оказалась способна осуществить модернизацию и в короткие сроки достигнуть уровня европейских стран. Япония рассматривалась как страна, лишь недавно сбросившая иностранный гнет и как бы помогающая своим младшим братьям развиваться. Японские либералы были источником идей модернизации не только для Кореи, а идеи паназиатизма были весьма привлекательны: Г. Тягай очень верно отмечает сходство контактов корейских и японских просветителей с японскими связями Сунь Ятсена[10].
Не имея массовой поддержки и рассчитывая в основном на небольшие отряды сторонников, которых нои тренировали по японскому образцу[11], Ким Ок Кюн и его последователи не видели возможностей самостоятельной модернизации Кореи и во многом рассчитывали на помощь Японии, благо к японской помощи они прибегали и ранее[12]. Впрочем, к подготовке переворота была причастна не только японская, но и американская миссия. Более того, 29 ноября 1884 г., за пять дней до мятежа, Ким Ок Кюн встретился с ваном на частной аудиенции и просил Кочжона одобрить план переворота[13]. Это очень важный момент, который говорит не только о том, что мятеж не был для короля неожиданностью, но и о том, что перед тем, как перейти к силовым акциям, реформаторы пытались увещевать власть.
Путчисты рассчитывали и на поддержку более умеренных коллег, однако остальные сторонники реформ отказались сотрудничать с Кимом и его группой, приведя следующие 6 причин, по которым мятеж обречен на неудачу.
1. Силовое давление на монарха нарушает все принятые нормы, особенно — с конфуцианской точки зрения;
2. Из-за этого у организаторов переворота не будет массовой поддержки, и народный гнев обратится, опять-таки, на тех, кто покусился на традиционный порядок вещей;
3. Нельзя оставаться у власти, опираясь на внешние силы в лице японских штыков;
4. Китай, безусловно, примет меры и пришлет войска, превосходящие по численности силы реформаторов;
5. Планируемое убийство одиозных представителей клана Мин восстановит против реформаторов королеву, а значит – и короля;
6. Наконец, у реформаторов нет достаточного количества сподвижников, чтобы проводить в жизнь их решения.
[1] В.М. Тихонов, Кан Мангиль. История Кореи. Том I, С. 409
[2] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 219.
[3] Несмотря на то, что в Японии к прогрессистам относились с сочувствием, прокитайская ориентация большинства членов королевского двора не давала гарантий, что предоставленный заем будет возвращен.
[4] Korean War and Modern History. Sese Publ. House. Seoul, 2006. Р. 19.
[5] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 224.
[6] Пак А. В. Диссертация. Рукопись С. 98.
[7] История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Том I. С. 341.
[8] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 224.
[9] Тягай Г. Д. Формирование идеологии национально-освободительного движения в Корее. С. 111.
[10] Тягай. С. 101.
[11] В.М. Тихонов, Кан Мангиль. История Кореи. Том I, С. 408
[12] Тихонов В.М., Кан Мангиль. История Кореи. Т.1, с.408
[13] Тягай Г. Д. Формирование идеологии национально-освободительного движения в Корее. С. 112.